Неточные совпадения
«Что за
мужчина? — старосту
Допытывали странники. —
За что его тузят?»
— Не знаем, так наказано
Нам из села из Тискова,
Что буде где покажется
Егорка Шутов — бить его!
И бьем. Подъедут тисковцы.
Расскажут. Удоволили? —
Спросил старик вернувшихся
С погони молодцов.
Когда Левин вошел в черную избу, чтобы вызвать своего кучера, он увидал всю семью
мужчин за столом. Бабы прислуживали стоя. Молодой здоровенный сын, с полным ртом каши, что-то
рассказывал смешное, и все хохотали, и в особенности весело баба в калошках, подливавшая щи в чашку.
Четверо молчаливых
мужчин как будто выросли, распухли. Дама, прочитав письмо, спрятала его в сумочку. Звучно щелкнул замок. Кутузов вполголоса
рассказывал...
— Нет, ей-богу, ты подумай, — лежит
мужчина в постели с женой и упрекает ее, зачем она французской революцией не интересуется! Там была какая-то мадам, которая интересовалась, так ей за это голову отрубили, — хорошенькая карьера, а? Тогда такая парижская мода была — головы рубить, а он все их сосчитал и
рассказывает,
рассказывает… Мне казалось, что он меня хочет запугать этой… головорубкой, как ее?
И, подтверждая свою любовь к истории, он неплохо
рассказывал, как талантливейший Андреев-Бурлак пропил перед спектаклем костюм, в котором он должен был играть Иудушку Головлева, как пил Шуйский, как Ринна Сыроварова в пьяном виде не могла понять, который из трех
мужчин ее муж. Половину этого рассказа, как и большинство других, он сообщал шепотом, захлебываясь словами и дрыгая левой ногой. Дрожь этой ноги он ценил довольно высоко...
К сожалению, летописец не
рассказывает дальнейших подробностей этой истории. В переписке же Пфейферши сохранились лишь следующие строки об этом деле:"Вы,
мужчины, очень счастливы; вы можете быть твердыми; но на меня вчерашнее зрелище произвело такое действие, что Пфейфер не на шутку встревожился и поскорей дал мне принять успокоительных капель". И только.
— Гениальная мысль! — подхватил Фердыщенко. — Барыни, впрочем, исключаются, начинают
мужчины; дело устраивается по жребию, как и тогда! Непременно, непременно! Кто очень не хочет, тот, разумеется, не
рассказывает, но ведь надо же быть особенно нелюбезным! Давайте ваши жеребьи, господа, сюда, ко мне, в шляпу, князь будет вынимать. Задача самая простая, самый дурной поступок из всей своей жизни
рассказать, — это ужасно легко, господа! Вот вы увидите! Если же кто позабудет, то я тотчас берусь напомнить!
— Дамы от обязанности
рассказывать увольняются, — повторил Фердыщенко, — но только увольняются; собственное вдохновение с признательностью допускается.
Мужчины же, если уж слишком не хотят, увольняются.
— Хорошо, хорошо. Какой вы хороший, Галактион Михеич! А вот она так мне все
рассказывала. Чуть не отравилась из-за вас. Откуда у
мужчин такая жестокость?
Да и то — рассудила я — оплеуха женщины
мужчине не бесчестье, они целуют ударившую руку и потом всякому поперечному
рассказывают об этом и вместе смеются…
Катька ничего не могла
рассказать — «
мужчина как
мужчина, как все
мужчины», — говорила она со спокойным недоумением, но когда узнала, кто был ее гостем, то вдруг расплакалась, сама не зная почему.
Женя с негодованием
рассказывала о том, что за сегодняшний вечер и ночь благодаря наплыву дешевой публики несчастную Пашу брали в комнату больше десяти раз — и всё разные
мужчины.
— Нет… не понимаю… — задумчиво протянула Ровинская, не глядя немке в лицо, а потупив глаза в пол. — Я много слышала о вашей жизни здесь, в этих… как это называется?.. в домах.
Рассказывают что-то ужасное. Что вас принуждают любить самых отвратительных, старых и уродливых
мужчин, что вас обирают и эксплуатируют самым жестоким образом…
«Знаменитый доктор, —
рассказывает Толстой, — не старый, еще весьма красивый
мужчина, потребовал осмотра больной Кити.
— Как вы злопамятны, не стыдно ли? Да и этот болтун все
рассказал, экой
мужчина! Ну, слава богу, слава богу, что я солгал; прошу забыть; кто старое помянет, тому глаз вон, хоть бы он был так удивительно хорош, как вот этот. — Он указал пальцем.
— Напротив, я знаю, что ты женщина богатая, так как занимаешься ростовщичеством, — возразил камергер. — Но я любовь всегда понимал не по-вашему, по-ростовщически, а полагал, что раз
мужчина с женщиной сошлись, у них все должно быть общее: думы, чувства, состояние… Вы говорите, что живете своим трудом (уж изменил камергер ты на вы), прекрасно-с; тогда
расскажите мне ваши средства, ваши дела, все ваши намерения, и я буду работать вместе с вами.
— Раз со мной какой случай был, —
рассказывал Сарматов, обращаясь к кружку
мужчин. — Mesdames! [Сударыни! (фр.).] вы уж извините меня, если я немного…
Братковский бывал в господском доме и по-прежнему был хорош, но о генерале Блинове, о Нине Леонтьевне и своей сестре, видимо, избегал говорить. Сарматов и Прозоров были в восторге от тех анекдотов, которые Братковский
рассказывал для одних
мужчин; Дымцевич в качестве компатриота ходил во флигель к Братковскому запросто и познакомился с обеими обезьянами Нины Леонтьевны. Один Вершинин заметно косился на молодого человека, потому что вообще не выносил соперников по части застольных анекдотов.
— Я, право, не умею
рассказать. Вера такая нежная и легкая, как будто неземная, а голос вышел будто какой-то бас. Тетя говорит, что точно будто из нее совсем другой человек, сильный, сильный
мужчина закричал…
И вот сижу я однажды в"Эльдорадо", в сторонке, пью пиво, а между прочим и материал для предбудущего нумера газеты сбираю — смотрю, присаживается она ко мне. Так и так, говорит, гласную кассу ссуд открыть желаю — одобрите вы меня? — Коли капитал, говорю, имеете, так с богом! — Капитал, говорит, я имею, только вот у мировых придется разговор вести, а я, как женщина, ничего чередом
рассказать не могу! — Так для этого вам, сударыня, необходимо
мужчину иметь! — Да, говорит,
мужчину!
Здесь в загородной тиши государыня отдыхала от трудов и развлекалась фермерным хозяйством, имела всегда при себе от кладовых ключи, почему в «Собственную дачу» не дозволялось никому из
мужчин входить без доклада. Елизавета Петровна часто в разговорах вспоминала бывшего владельца ее любимой дачи — сподвижника ее отца и
рассказывала разные эпизоды из его жизни.
Тогда она сама начинала
рассказывать ему истории о женщинах и
мужчинах, то смешные и зазорные, то звероподобные и страшные. Он слушал её со стыдом, но не мог скрыть интереса к этим диким рассказам и порою сам начинал расспрашивать её.
Я отправился ее провожать. Стояла холодная зимняя ночь, но она отказалась от извозчика и пошла пешком. Нужно было идти на Выборгскую сторону, куда-то на Сампсониевский проспект. Она сама меня взяла под руку и дорогой
рассказала, что у нее есть муж, который постоянно ее обманывает (как все
мужчины), что, кроме того, есть дочь, девочка лет восьми, что ей вообще скучно и что она, наконец, презирает всех
мужчин.
—
Расскажите, мы —
мужчины скромные, в роде дам, — сказал Рутилов.
И прочие
мужчины просили Варвару и Грушину
рассказать сны. Но те переглядывались, погано смеялись и не
рассказывали.
— А я сон видела, — с нахальною усмешкою сказала Варвара, — так его при
мужчинах нельзя
рассказывать, ужо вам одной
расскажу.
Гурмыжская. Оттого, что
рассказывать сны иногда точно то же, что
рассказывать свои тайные мысли или желания; а это не всегда удобно: я — женщина, ты —
мужчина.
Но и в замужестве затворничество не прекращалось, и в кругу
мужчин могли быть только женщины, уже отверженные от общества, о существовании которых в древней Руси, совершенно независимо от Немецкой слободы,
рассказывает Таннер.
Я слышал сам, как она
рассказывала, что в первые минуты совсем было сошла с ума; но необычайная твердость духа и теплая вера подкрепили ее, и она вскоре решилась на такой поступок, на какой едва ли бы отважился самый смелый
мужчина: она велела заложить лошадей, сказавши, что едет в губернский город, и с одною горничною девушкой, с кучером и лакеем отправилась прямо в Парашино.
Теперь, когда он
рассказывал все это Наташе, он испытывал то редкое наслаждение, которое дают женщины, слушая
мужчину, — не умные женщины, которые, слушая, стараются или запомнить, что им говорят, для того, чтобы обогатить свой ум, или сообщить поскорее свои умные речи, выработанные в своем маленьком умственном хозяйстве; а то наслаждение, которое дают настоящие женщины, одаренные способностью выбирания и всасывания в себя всего лучшего, что только есть в проявлениях
мужчины».
Кате стало весело, и смех неудержимо забился в груди: да неужели это, правда, смерть? И неужели бывает так смешно умирать? Она хохотала, острила,
рассказывала смешные вещи. И что-то легкое было во всем теле, поднимавшее от земли, и с смеющимся интересом она ждала: десяток сильных
мужчин окружит ее; поведут куда-то, наставят ружья на нее. И им не будет стыдно…
В душе он не верил, что отношения
мужчины к женщине так просты и грубы, как о них
рассказывают.
Поймите же
мужчину!..
Вы недовольны… мало вам того,
Что я люблю вас… нет! вам хочется всего;
Вам надо честь мою на поруганье,
Чтоб, встретившись со мной на бале, на гулянье,
Могли бы вы со смехом
рассказатьДрузьям смешное приключенье
И, разрешая их сомненье,
Примолвить: вот она… и пальцем указать.
В круге расхохотавшихся
мужчин стоял плотный, краснощекий толстяк, помахивающий рукой в кольцах; он что-то
рассказывал.
Надсмотрщица [Надсмотрщик наблюдает за нравственностию
мужчин, надсмотрщица — за поведением женщин.] подглядела за ними и поспешила избавить несчастную из сатанинских когтей федосеевщика,
рассказав обо всем отцу ее.
За Давыдовым по пятам всюду следовал смотритель, офицер-поручик, взятый из запаса. До призыва он служил земским начальником.
Рассказывали, что, благодаря большой протекции, ему удалось избежать строя и попасть в смотрители госпиталя. Был это полный, красивый
мужчина лет под тридцать, — туповатый, заносчивый и самовлюбленный, на редкость ленивый и нераспорядительный. Отношения с главным врачом у него были великолепные. На будущее он смотрел мрачно и грустно.
Сотни верст за сотнями. Местность ровная, как стол, мелкие перелески, кустарник. Пашен почти не видно, одни луга. Зеленеют выкошенные поляны, темнеют копны и небольшие стожки. Но больше лугов нескошенных; рыжая, высохшая на корню трава клонится под ветром и шуршит семенами в сухих семенных коробочках. Один перегон в нашем эшелоне ехал местный крестьянский начальник, он
рассказывал: рабочих рук нет, всех взрослых
мужчин, включая ополченцев, угнали на войну; луга гибнут, пашни не обработаны.
После танцев мы ужасно хохотали.
Мужчины и, разумеется, первый — мой сочинитель начали писать русские акростихи на разные неприличные слова. Выходило ужасно смешно. Домбрович
рассказывает, что несколько лет тому назад они всегда собирались с разными литераторами и целые вечера забавлялись этим.
Басов
рассказывает что-то вполголоса,
мужчины внимательно слушают его.
— Про нее, между прочим,
рассказывают, — продолжала г-жа Петицкая, — и это не то что выдумка, а настоящее происшествие было: раз она идет и встречает знакомого ей студента с узелком, и этакая-то хорошенькая, прелестная собой, спрашивает его: «Куда вы идете?» — «В баню!» — говорит. — «Ну так, говорит, и я с вами!» Пошла с ним в номер и вымылась, и не то что между ними что-нибудь дурное произошло — ничего!.. Так только, чтобы показать, что стыдиться
мужчин не следует.
— Она и жила бы, но муж не успел ее пристроить и уехал к деду, а теперь она… я решительно начинаю понимать
мужчин, что они презирают женщин… она каждый вечер задает у себя оргии… Муж,
рассказывают, беспрестанно присылает ей деньги, она на них пьянствует и даже завела себе другого поклонника.
Не глядя на нас, она очень серьезно и обстоятельно
рассказала нам, сколько сгорело домов в селе Сиянове, сколько
мужчин, женщин и детей осталось без крова и что намерен предпринять на первых порах погорельческий комитет, членом которого она теперь была.
Мановский, все это, кажется, заметивший, сейчас же подошел с разговором к дамам, а
мужчины, не осмеливаясь говорить с графом, расселись по уголкам. Таким образом, Сапега опять заговорил с Анной Павловной. Он
рассказывал ей о Петербурге, припомнил с нею старых знакомых, описывал успехи в свете ее сверстниц. Так время прошло до обеда. За столом граф поместился возле хозяйки. Мановский продолжал занимать прочих гостей.
— Что он? Ничего…
мужчина! У них, знаете, как-то чувств-то этаких нет… А уж он и особенно, всегда был такой неласковый. Ну, вот хоть ко мне: я ему, недалеко считать, родная тетка; ведь никогда, сударыня моя, не придет; чтобы этак приласкался, поговорил бы, посоветовался,
рассказал бы что-нибудь — никогда! Придет, сидит да ногой болтает, согрешила грешная. Я с вами, Феоктиста Саввишна, говорю откровенно…
Она
рассказала брату, как губернский лев с первого ее появления в обществе начал за ней ухаживать, как она сначала привыкла его видеть, потом стала находить удовольствие его слушать и потом начала о нем беспрестанно думать: одним словом, влюбилась, и влюбилась до такой степени, что в обществе и дома начала замечать только его одного; все другие
мужчины казались ей совершенно ничтожными, тогда как он владел всеми достоинствами: и умом, и красотою, и образованием, а главное, он был очень несчастлив; он очень много страдал прежде, а теперь живет на свете с растерзанным сердцем, не зная, для кого и для чего.
Несколько минут ничего нельзя было разобрать в общей суматохе. Народу сбежалось бездна, все кричали, все говорили, дети и старухи плакали, Акулина лежала без памяти. Наконец
мужчины, столяр и прибежавший приказчик, вошли наверх, и столярова жена в двадцатый раз
рассказала, «как она, ничего не думавши, пошла за пелеринкой, глянула этаким манером: вижу человек стоит; посмотрела: шапка подле вывернута лежит, Глядь, а ноги качаются. Так меня холодом и обдало.
Бутылку портеру, Миша. (Продолжает быстро
рассказывать мужчине.)…только она, милый мой, вышла, хвать — забыла хозяйку пивом угостить. Сейчас — назад, а уж он комод открыл, да и роется, все перерыл, все перерыл, думал — не скоро вернется… Она, милый мой, кричать, а он, милый мой, ей рот зажимать. Ну, все-таки хозяйка прибежала, да сама кричать, да дворника позвала; так его, милый мой, сейчас в участок… (Быстро прерывает.) Дай двугривенный.
Нижняя Маша тоже подсела к столу и с таинственным видом
рассказала, что вот уже неделя, как каждый день по утрам во дворе показывается какой-то неизвестный
мужчина с черными усами и в пальто с барашковым воротником: войдет во двор, поглядит на окна большого дома и пойдет дальше — к корпусам;
мужчина ничего себе, видный…
А я ей все по порядку
рассказываю, хвалю его, знаешь, ей, как ни быть лучше: хотя, говорю, и в летах, но
мужчина видный, полный, белье, говорю, тонкое носит, в очках, сказываю, золотых; а она вся так и трясется.
К<няжна> Софья. Любезничал с Лизой Шумовой,
рассказывал ей бог знает что и между тем просил меня отдать тебе письмо: вот
мужчины! в одну влюблены, а другой пишут письма! верь им после этого. Я его прочла и отдала назад, сказав, что ты будешь очень этому смеяться. Он разорвал и уехал. Какова комедия! (Молчание.) А еще, знаешь: мне сказывали, наверное, что он хвалится, будто ты показывала особенные признаки любви. Но я не верю!